Закрыть
8-495-410-40-99

Россия и цирк Дю Солей - 2

03.01.2011

Cirque du Soleil и Россия. Часть 2

03.01.2011

После пяти лет своего существования состоялась, наконец, премьера канадского шоу»Corteo» и в России. Московское представление было заключительным. Перед этим постановка побывала в Казани и Санкт-Петербурге. Таким образом, можно отметить, что присутствие «Cirque du Soleil» на российском рынке в сфере досуга увеличилось, как минимум, в три раза. И что из этого? А хотя бы то: чем больше цирков разных (и обязательно хороших), тем лучше.

 

«Cirque du Soleil» (ЦДС), постепенно покоряющий и примеряющий на себя всю необъятность России, становится реальностью. И отечественным циркам с этим фактом невозможно не считаться.

 

Я уже говорила о дебюте «Cirque du Soleil» в России, прошедшем в прошлом году, в статье «Россия и цирк Дю Солей. История Левши». Она есть в архиве.

Как бы то ни было, игнорировать ЦДС не стоит. Он уже данность, а не нечто абстрактное.

А еще лучше было бы отбросить ненужное высокомерие, амбиции великой державы и повнимательнее ко всему этому присмотреться. Извлечь из этого обстоятельства то полезное, что могло бы пригодиться и прижиться в нашей отечественной школе; пополнить свой профессиональный опыт.

Как мне кажется, кроме всего остального, что ЦДС принес в Россию, он дал нам определенный «мастер-класс». Так давайте попробуем разобраться, что же это было?

Клоун Мауро – главный герой спектакля. В его сне одна за другой сменяются фантазии на свои же похороны. По словам Даниэле Финци Паска, постановщика шоу, этот персонаж должен стать неким двигателем, который смог бы увести зрителя далеко от реальности. Задумка удалась. Все так и получилось.

Зрители видят бесконечную вереницу образов и событий, образующих единую историю жизни главного персонажа. Такая постановка напрямую перекликается с названием спектакля «Corteo» – кортеж, праздничная процессия, кавалькада. Действие происходит в воображении клоуна, все окутано дымкой фантазии, творческой романтикой постановщика. Впечатляюще.

В своих видениях Мауро видит близких ему людей, любимых женщин, коллег… Одним словом, те яркие, позитивные запоминающиеся эпизоды из жизни, которые услужливо раз за разом прокручивает память человека. В этих фантазиях тесно переплетаются обыденные вещи и райские мечтания. «Corteo» в прямом смысле слова представляет зрелище, разворачивающееся «между небом и землей».

Логическим следствием этого является большое количество воздушных номеров: «батут», «канат», «вертушка», «воздушный велосипед»… И даже, в поддержание концепции «нереальности», прогулка под куполом вниз головой.

Таков общий сюжет спектакля. Само шоу – единый, четкий по структуре механизм, выверенный до мелочей; сильная и понятная драматургия, заставляющая смотреть все на одном дыхании. Никакой сухости или «затянутости». Все представление образует непрерывную череду цирковых номеров, реприз, кавалькад, театральных скетчей, отрывков антре и музыкальных фрагментов.

«Corteo» – шоу, гастролирующее по всему миру. А выбранная тема Жизни и Смерти общечеловеческая, интернациональная, понятная каждому без слов. Этой универсальностью и оправдывается одновременная парадоксальность и правомерность спектакля. Еще один взгляд на вечные вопросы…

Если Иосиф Бродский высказался на эту тему иронично и даже немного насмешливо: «Жизнь – весьма скверная штука! Вы вообще заметили, чем она заканчивается?» То у Д. Ф. Паски дело обстоит немного по-другому.

 

Главный постановщик шоу, Даниэль Финци Паска, итальянец по происхождению. Он несет в себе огромный оптимизм, опирающийся на культурное многовековое наследие. Скорее всего, поэтому в спектакле прослеживаются черты Ренессансного театра Дель-Арте, яркого и шумного карнавала, смешиваются разные культурные пласты и традиции. Д. Ф. Паска сочетает реальность и фантазию, трагичность и комедийность, жизнь и смерть…

 

Хотя ведь эти противоположности как раз и отражают основной сюжет: сновидения. Не то что нельзя, но невозможно дать конкретное определение, пересказать вещи, сами по себе являющиеся аморфными фантомами, бесконечными потоками переживаний, чувств, ощущений. Тем более, что все это образы, появляющиеся во сне.

Д. Ф. Паска пришел из театра, и в его реализованных творческих цирковых фантазиях присутствует ощутимая связь с ним.

Два театральных опыта Д. Ф. Паски я описала в статьях «Дождь» и «Туман».

В «Corteo» влиянию таланта этого человека подверглось и сценическое пространство цирка. Сидя в зрительном зале, видишь перед собой не круглую арену, а лишь ее половину, отделяемую от остального пространства полупрозрачными занавесами. Появляется ощущение театра. А когда в начале спектакля эти занавесы уходят вверх, то на смену первому приходит второй сюрприз: на одном манеже оказывается… два театра.


Единое круглое пространство манежа делится на две части, получается, что занавес служит как бы разделительной чертой. По этой-то черте из одной кулисы в другую проходит «дорога», по которой и идет шествие процессии из сна главного героя. А все вместе образует сценические пространство «Corteo». Вот такая режиссерская задумка.

Если изъясняться цирковыми терминами, то можно сказать, что у привычной сцены появился второй форганг, и находятся они напротив друг друга.

Возвращаясь к сюжету спектакля. …Возле постели Мауро появляются женщины, которые были в его жизни. Его фантазия представляет их в облике воздушных, нежных ангелов. Они парят, грациозно танцуют на цирковых гимнастических конструкциях, в виде красивых, изысканных люстр…

По убеждениям ортодоксальных охранителей традиционного цирка, труд тех, кто делает «вертушки» с их как будто незамысловатыми гимнастическими вариациями: «висами», «закладками», «вращениями» или «обрывами», полностью не дотягивают до нынешнего канонического уровня сложности трюков.

Так же они оценивают и номера акробатов на батутах. Они говорят: «Прыгающие на кровати, мы ни наблюдаем в номерах ни тройных ни четверных сальто, а так же пируэтов и других такого рода трюков.

А этого и не требуется!

Кроме этого, всевозможное усложнение номеров трудными трюками, обязательно приведет нарушению сюжетной линии. И все-таки это является сценой детства. А детские годы непременно вызывают ассоциации с воздушной, невесомой радостью, легкими и беспечными шалостями и играми.

Номера на батутах в «Corteo», по-моему, являются образцом «праздника непослушания», на котором соблюдены все меры безусловно каждой из составляющих: осмысленность и узнаваемость ситуации, виртуозность исполнения, незаурядное трюковое разнообразие, эмоциональность актёрской игры, прочный композиционный строй, вращающийся круг сцены… и проч.

Больше всего, на мой взгляд, выражает оригинальность номера огромное количество необычных акробатических «корючек».

Аналогичных номеров, в которых трюки кажутся облегчёнными в «Corteo» – существует небольшое количество. Повторюсь опять, что это связано с логикой драматургии, особенностями почерка и творческой индивидуальностью постановщика .

Таких примеров можно привести огромное количество. Таковыми являются: номер «Ожившая марионетка» (которая является облегчённой версией «пластического этюда»), сценка в маленьком уличном «Театре интимо», в котором актёры приготовляются показать «Ромео и Джульетту». Еще к ним относятся репризы «Лошадки» («дрессура» бутафорских лошадок), «Гелиевый танец» (полёты небольшой Клоунессы над залом на воздушном шаре), «Гольф» - (комедия положений), музыкальные интермедии «Тибетские чаши и Хрусталь». А так же номер в пропадающем сейчас жанре «художественный свист», который исполняет Свистуна Лойала.

Все вышеперечисленные номера, в существенной мере, сделаны под диктовку художественного способа постановщика.

Конечно в «Corteo» имеется цирковая составляющая. Она находится на очень высоком уровне и представлена полноформатными и профессионально поставленными цирковыми номерами.

К номерам такого плана можно причислить номер под названием «Подкидная доска», в котором трое исполнителей экспансивно, будто по настоящему актуально и заразительно, «соревнуются» в акробатическом мастерстве на подкидной доске. В номере они исполняют «двойной передний с полувинтом», «двойной бланж с двумя пируэтами», тройное заднее сальто на сход и, конечно же, двойное заднее сальто «в стрекассат».

Так же меня удивило, в хорошем смысле этого слова, музыкальное сопровождение номера. Это настоящий хит для цирковых номеров!

Иногда на сцене промелькивает довольно странный персонаж. Это почти слепой калека в старой, оборванной одежде. Но в определенный момент этот персонаж мгновенно преображается в виртуоза эквилибристики, который находится на «свободно стоящей лестнице».

Великолепную технику и необыкновенный пластический рисунок выступления показал жонглерский квартет. И по моему этот квартет ни в чем не уступает прекрасному российскому прототипу, исполнителями которого является семья Тесленко.

 

С давних времён каждый человек задумывался над вечным вопросом: что такое Рай?

Когда наблюдаешь за этими выступлениями начинаешь верить режиссеру, который представляет себе рай следующим образом: легкое, свободное и практически невесомое парение над землей. Оно включает в себя прекраснейшие элементы акробатики, такие как сложные сальто и перелеты… Рай является великолепнейшими импровизациями акробатов в воздухе. А в отношении трюкового исполнения это выступление является одним из самых эффектных выступлений артистов во всем спектакле.

Думаю, что всем ясно, что оригиналом «Рая» является номер всем известных артистов из советского союза Арнаустовых. Но я хочу заметить, что в дюсолеевском исполнении есть свои отличительные черты.

Первое, это то, что число полётов «а-ля Арнаутовы» не один, а два: один монтируется на маленьком расстоянии к другому.

Второе, это то, что внизу имеется батут, который является прыжковой дорожкой. Это значительно увеличивает количество трюков в номере.

Третье, это то, что после удвоения в номере учувствует сразу двенадцать первоклассных исполнителей. Это позволило значительно увеличить сложность и сделать комбинации более разнообразней. Так же это делает номер более насыщенным и живописным в отношении графики и красоты полётов.

Именно все вышеперечисленное дает номеру какую-то необыкновенную грацию, можно даже сказать аристократический атлетизм.

Колесо «Сира» уже довольно длительное время используется и на манеже, и на сценических подмостках, и в сольном исполнении и в дуэте.

Оригинальность выступления заключается в том, что дуэтные и сольные номера были переделаны в намного более эффектное выступление квартета.

Эта четверка исполнителей несколько раз за выступление прокатывается в составе кортежа по сцене. Сразу и не понимаешь то, что это символизирует. Является ли символом вечного движения или становится метафорой фортуны. Но так получается куда более зрелищнее. Из этого вышло как бы деликатес эквилибристики, некое колесо «а ля Сиро».

Выступление «Турники», по моему мнению, является гимном любви и жизнелюбия, и становится апофеозом спектакля. Настоящий праздник глаз. Техника выполнения трюков на высшем уровне. В одном из «квадрате» две пары гимнастов синхронно движется навстречу друг другу и при этом выполняют «банолло в крыло». Просто высший класс мастерства!

Над артистами, одновременно паря в воздухе, с трепетом смотрят четыре прекрасные ангелиссы. Но и это не все. Еще выше ангелисс на велосипеде медленно едет клоун по имени Мауро. Он с улыбкой на лице машет рукой своим друзьям, которые остались внизу.

И в конце выступления, под бурные аплодисменты зрителей, артисты сливаются с карнавалом и уходят за кулисы.

На обозреваемом уровне «Corteo» жизнь клоуна Мауро является историей судьбы всех цирковых артистов, вечных романтиков, поэтов, скитальцев и странников.

Здесь, в работе профессионального режиссера, хорошо просматривается тема: Как прекрасна жизнь! Как увлекательно и символично путешествовать по своей собственной жизни!

 

Вместо эпилога

Спускаясь из заоблачной выси на грешную землю, в первую очередь подумаем о том, что в сухом остатке? Какие уроки, а так же промежуточные итоги второго визита в Россию ЦДС, которые, надеюсь, отечественному цирку не бесполезны? Итак…

а) Поддержания не получил, тезис, сообщающий, что ЦДС, держится на российской артистической силе.

 

Из занятых в шоу 73-х артистов, российских оказалось всего лишь восемь. А это означает– 10,9% творческого состава. В этом отношении, Россию на порядок обошла Украина, с результатом 21,9% (16 артистов). Республика Беларусь имеет трёх своих представителей в «Corteo», а Молдавия всего одного.

 

б) Если за точку отсчёта принять благословенные «советские времена», (норма того времени(!) насчитывала 9 выступлений за неделю), то по количеству проведенных в Москве спектаклей ЦДС выглядел, что называется на достаточном уровне. Он сделал 37 представлений в ноябре (учитываем полный рабочий месяц).

Если сравнивать с цирком Никулина, который в тот же месяц поставил 29 (из которых три – «целевые»), а Цирк на Вернадского - 26 представлений. Существенно меньше число спектаклей данных «немосковскими» цирками страны.

в) ЦДС ориентирован на более молодого, продвинутого и самое главное – платежеспособного зрителя.

Это засвидетельствовал тот факт, что 80%, совсем не дешёвых билетов, ЦДС реализует через сеть Интернет. В прошлом году показатели составляли – 70%.

г) Гарантией слаженной работы современного шоу является наличие одного, двух, или даже трех дублеров для каждого участника программы и номера. Слова Show must go on! являются не просто припевом из знаменитой песни.

Жонглёры Тесленко покинули «Corteo» перед началом российских гастролей. Перед московским зрителем выступал другой, не премьерный актерский состав номера, который не уступает, как было упомянуто, знаменитым артистам.

д) Группа шоу-постановки состояла из двадцати человек.

 

Вместе с давно известными профессионалами хореографии, режиссуры, музыки, балета, специалистами цирковых жанров, сценографии, света, дизайна…, были обнаружены и очень «экзотические» для цирка специальности.

Как выяснилось, например, над созданием шоу, трудились: пара преподавателей по актёрскому мастерству из «Teatro Sunil», любимого творения Д.Ф. Паски, о проектировщике систем оснастки цирка и акробатического оборудования и о специалисте по анализу драматургии.

Без тени иронии, можно сказать об этом. Без специалистов такого уровня сегодня уже не обойтись. Не выйдет, а если и выйдет, то совсем не так, как требуется.

Подбираясь к ключевой проблеме: основному отличию канадского цирка от российского.

Эта суть отличия не в количестве потраченных на подготовку денежных средств и возможностей, не в наличии или отсутствии животных, и даже не в различии архитектурного оформления сценического пространства, артистическом и трюковом обеспечении, и не в том, что канадский и российский цирковые представления предусмотрены для разных социальных, культурных и возрастных категорий зрителей. Российский цирк и ЦДС совершенно не похожи по типу художественных образов и создаваемых сцен!

В большинстве случаев актёры ЦДС играют органично и искренне, практически по классическому театральному канону – «четвёртой стены».

Артисты России пользуются так званным «открытым» способом общения со зрительным залом, адресуясь напрямую к его аудитории, а специфика и традиции стационарных строений дают себя знать.

Интересно, из двух типологий, - причудливыми «смесями» одного, другого, третьего, являющихся на практике, - более точно может уловить вызовы времени и удовлетворяет ожидания зрителей.

Нового «контекста», потребовал новый тип образа и того, что мы иногда, недооценив, называем «блестящей обёрткой».

Оказывается, что сегодня, крайне важен «Контекст», но «обёртка» так же немаловажна, поскольку формирует более современные представления о герое манежа. Этот герой изменился – и в этом вся важность!

Он достигал, покорял, завоёвывал, демонстрировал неповторимые и уникальные возможности человеческого духа и тела. Требование времени было таково. Потому, что, это была эпоха осуществляемых громадных, нечеловеческих, личностных достижений.

Только мир изменился и стал другим!

С немалым комфортом переместился на экраны кинотеатров, экраны смартфонов и компьютеров «Супермэн», и там уже давно пребывает.

ЦДС – создал и представил всеобщему вниманию достаточно нафантазированный, но всем узнаваемый мир, в котором герои в своих поступках, переживаниях, эмоциях, страстях и в своём обличии предельно индивидуализированы.

В «Corteo», в какой-то мере, был достигнут эффект сопереживания, потому, что то, что мы видели – было не только о выступающих на сцене, но о сидящих в зале. Главное, что зал понимал артистов, мысленно выступая ними заодно.

Имеется необходимость в пояснении.

Пересматривая подобные темы со страниц журнала о Советской эстраде и цирке, четверть века назад, я, помнится, процитировал достаточно жёсткое размышление, из книги писателя В.Солоухина «Камешки на ладони», который считает, что искусство циркачей умопомрачительно, а точность их движений и способность управлять собственным телом кажется неправдоподобным, и то на грани с чудом. Но пересматривая цирковую программу он после третьего номера перестает всему удивляться. Ему кажется, что они все могут.

Сногсшибательно и невероятно, конечно, но раз они так умеют, то пускай делают, - считает он. Между тем, автор обратил внимание, что художник, несмотря на свою гениальность, приглашает читателя либо зрителя стать его соперживатилем. Читатель переживает судьбу героя, о котором идет речь в произведении, например, Дон-Кихота, Анны Карениной, Печорина, Гулливера, Робинзона Крузо, Тараса Бульбы, Андрея Болконского, Тома Соера, Квазимодо… Говорит, что он переживает все, что происходит с героями, как будто с ним самим, отсюда берется сила воздействия искусства, а так же острота переживания . Потому, что если даже читатель не может себя ощутить на месте литературного героя, то хоть рядом с ним, в той же обстановке он находится. Читатель является непременным соучастником всего происходящего, а не просто свидетелем.

 

Такого приглашения в соучастники в цирке не происходит. Можно вообразить себя Дубровским, д'Артаньяном, Робинзоном Крузо, но не возможно себя представить на месте циркового артиста, под куполом цирка, зацепившегося мизинцем за крючок и висящего вниз головой, с оглоблей в зубах, на которой висят вниз головами, еще пару человек, и при этом все быстро вращается. Стоя на вертком деревянном мяче жонглировать двадцатью тарелками одновременно - такое невозможно представить в собственном исполнении. Автор считает, что пусть лучше это делают те, кто умеет, а он на них посмотрит со стороны.

 

В виде ответа на реплики оппонента, свое давнее эссе, закончим таким образом, - В. Солоухин, метнув камешек в сторону автора, картину не исказил. Были, и остаются по сей день на манежах номера, о которых он пишет с нескрываемой иронией, называя умопомрачительным искусством циркачей, а так же те, которые оставляют зрителя мало заинтересованным наблюдателем. Очень жаль, но появляться они будут еще долго, скорее всего, но если только такие номера будут появляться, В. Солоухин может оказаться правым.

 


С тех пор прошло немало времени, но этот вопрос для него так и остался «подвешенным».

 


«В искусстве нет однозначных ответов» - это единственное утешение, хотя и слабое, что надо признать.

 

© 2008-2010
Консультации по телефону: 8-495-410-40-99